Командир вожделел пока зать собственным кавалеристам образчик выносливости, но, сожалея солдат, позволил им из пик, вонзенных в землю, устроить пирамиды и на кинуть на них белоснежные плащи. — Ага! Вы не унимаетесь? — закричал Варенуха, захлестываемый злобой. В бельэтаже послышался голос: «Ты чего хватаешь? Это моя! Ко мне летела!» — и иной голос: «Да ты не толкайся, я тебя сам так тол кану!» И неожиданно послышалась плюха. — Догадался, проклятый! Вечно был смышлен, — с напрямиклинейной злобой гулко молвил Варенуха и неожиданно отпрыгнул от кресла к двери и бегло двинул книзу пуговку британского замка. — Как же без увязки! Обяза тельно! Вот вам телефон, Никанор Иванович, и незамедлительно увязы вайте! А насчет капитала не стесняйтесь, — шепотом прибавил он, увле кая председателя в переднюю к телефону, — с кого же и взять, как не с него! Когда б вы видели, какая у него дом в Ницце! Да буду щим летом, как выедете за границу, специально заезжайте посмот реть — ахнете! Нужда с интуристским бюро уладилось по телефону с необыкно венной, поразившей председателя быстротою. Тянулись минуты, но шум не повторялся. Тог да произошло последнее.
Через день в иной газете за подписью Мсти слава Лавровича выяснилась иная статья, где творец ее предлагал ударить, и добротно ударить, по пилатчине и тому богомазу, кой вздумал протащить опять это проклятое слово! ее в печать. — С такого прямо и надо имелось начинать, — заговорила она, — а не молоть чертяка понимает что про отрезанную голову! Вы меня хотите арес товать? — Ничего подобного, — вскрикнул рыжий, — что это такое: раз заговорил, так уж незаменимо арестовать! Легко имеются к вам дело. Ну, ко му полезен точильщик в нашем доме? Что точить? Какие ножи? Она входила в калитку один раз, а биений сердца до такого я испы тывал не менее десяти, я не лгу. — Мое мне известно, — ответил Пилат, — твое. Оно распухло, кожа на нем посинела, несмотря на то что несколько раз рука Наташи обнаруживалась возле это го колена с губкой и чем-то ароматным вытирала его.
