В руках нес трость с золотым набалдашником. Когда прозвучало последнее слово, я кинулся к двери, нащупал выключатель, нажал на него и услышал ее крик. Эта идею потянула за собою воспоминание о гибели Берлиоза, но сегодня оно не вызвало у Ива на сильного потрясения. Витя! закричал доктор. — А на квартиру не заедете? — неожиданно спросил Стравинский. — И пускай меня повесят сегодня вечером, когда где-нибудь еще имеются такой оркестр.
Чем дольше беседовал Берлиоз, тем понятнее становилась картина: хо чешь — не хочешь, а приходилось признать, что все рассказы о суще ствовании Христа выдумка, самый обычный миф. И заметно было, как в седьмом ряду тот, имя коего наверняка была Парчевский, вытаращил глаза и колоду наложил на колени. — Ну и чудно! — орал Коровьев. Боров в специфики хлопотал об этом. Длинный же и развязный, этот в изломанном пенсне, сам отрекомендовался финдиректору, нарекши себя «ихний помощник».
» Думай понеслись короткие, несвязные и необыкновенные: «По гиб!. Утром он проснулся с тем же ощущением счастья, распахнул окошко и длительно любовался на осыпанный росой сад, на яркие пятна малины в кустах, и задумывался о том, как он еще молод, как немало ему светит прожить, и сообща с тем какое-то неясное, тревожно-томительное ощущение деньками пронизывало его, аналогичное острому запаху проснувшихся цветов.
